Одним из последних воспоминаний о России для меня стало воспоминание о комнате для родителей на одной из железнодорожных станций. В Москве такая комната называлась "комнатой матери и ребенка", а я был обычным отцом, который надеялся поменять там подгузник своему ребенку. За эту возможность с меня хотели взять триста рублей, что составляет примерно одиннадцать долларов (шесть фунтов стерлингов, девять евро). Как мне показалось, это довольно много по сравнению с несколькими пенсами, которые требуют или вообще не требуют на британских железнодорожных станциях.
И если даже я, западный турист с большими деньгами, думаю, что это слишком много, что же тогда думают русские мамочки? Даже мамы-одиночки получают пособие на своего ребенка только восемьдесят рублей (три доллара) в месяц.
Так что я просто зашел в ближайший лесок и там прямо на травке поменял подгузник своему малышу, что, кстати, очень развеселило компанию местных пьянчужек.
Любой родитель, который хочет попить кофе, узнав, сколько стоит посещение комнаты матери и ребенка, возможно, с легкостью потратит сумму, выделяемую в качестве ежемесячного пособия ребенку, на покупку стакана кофе в буфете железнодорожной станции.
Столь высокая стоимость жизни, без сомнения, является основной причиной, почему большинство россиян предпочитают иметь только одного ребенка в семье, и это несмотря на очень высокие показатели смертности в стране.
Однако моя семья, которая путешествовала в это лето вместе с ребенком, также побывала перед посещением России еще и в Италии, где у детей просто королевское положение. Поэтому я задался вопросом, насколько искренне российские власти заявляют о том, что они хотят увеличить рождаемость и создать условия для того, чтобы в этот мир русские "ляли" приходили как можно чаще.
"Мы должны поднять престиж материнства и отцовства и создать условия, которые поощрят людей заводить и растить детей", - заявил российскому парламенту президент Владимир Путин.
Когда я вез по центру Москвы коляску со своим ребенком и наталкивался на хмурые взгляды встречных прохожих, я почему-то совсем не чувствовал себя очень уж престижным.
Моя инициатива была больше похожа на огромную глупость, потому что наша коляска чаще всего была вообще единственной на всю округу, по крайней мере, на первый взгляд.
На перекрестке мне тоже приходилось очень сильно беспокоиться. Мало того, что с тротуара, как правило, на дорогу было почти невозможно съехать, так еще и бордюры были так же высоки, как и колеса коляски. При этом еще и движение машин по дороге представляло собой самую настоящую угрозу для здоровья.
Теперь Москва стала городом, в котором можно обнаружить очень мало светофоров, и единственным довольно безопасным способом перебраться через широкую улицу становится такой способ: надо подождать, пока на перекрестке соберется большая толпа, а затем вместе со всеми быстро бежать вперед, успевая перейти дорогу еще до того, как машины снова поедут.
Наличие поста дорожной милиции на углу улицы, где мы жили, совершенно никак не влияло на ситуацию на дороге, по крайней мере, насколько я мог заметить.
Неаполь, в принципе, сам себя загнал в ловушку из-за того кошмарного дорожного движения, которое наличествует на его улицах, но его отношение к родителям с младенцами, которые гуляют по улицам этого города, совершенно отличается от московских обычаев.
Если москвичи никогда не останавливались посреди улицы, чтобы сказать моему малышу "привет", то в итальянском городе нам было очень трудно гулять по улицам, потому что дорогу нам перегораживали многочисленные дети, которые постоянно толпились перед моей коляской, чтобы посмотреть на "бамболотто" (куколку).
Однажды представители целых трех поколений одной большой семьи вышли из тенистой аллеи и столпились вокруг коляски, агукая, булькая и лопоча, разговаривая и всячески играя с моим ребенком.
Официанты освобождали нам проходы в ресторанах и находили место даже за самыми многолюдными столиками, и я все еще поражаюсь тому великолепному маленькому стульчику, который в одном из римских ресторанах стоял за нашей половиной столика, и там можно было с удобством посадить нашего ребенка.
В московских ресторанах обслуживающий персонал был просто шокирован желанием нашей семейной пары взять внутрь здания коляску с младенцем, и никто из них даже не догадался придержать дверь открытой, пока коляску протаскивали внутрь. Я уж и не говорю о том, что там невозможно было найти столик, у которого можно было эту коляску свободно разместить.
Одной из причин, по которым вы все-таки можете захотеть бороться с официантами за свободное место для вашей коляски, является полное отсутствие общественных туалетов.
В шестичасовом экспрессе, на котором мы ехали из Москвы в Санкт-Петербург, мы всю дорогу не могли обнаружить приспособлений, облегчающих путешествие с младенцем. Как оказалось, это просто потому, что никаких устройств для удобства ребенка в поезде вообще не существовало.
Проводник нашего вагона был искренне озадачен вопросом, как и где я могу поменять свои места, чтобы сидеть в другом месте, хотя нам пришлось ехать в поезде, который здесь считается одним из лучших поездов страны.
Санкт-Петербург, как оказалось, был настроен к нашему ребенку гораздо благосклоннее, чем российская столица. Родители с детьми прогуливались по вечерам вдоль каналов, кофейни с широкими удобными входными дверьми были нам рады и не отказывались от того, что мы заводили внутрь коляску, а бордюры на дорогах имели наклонные пандусы, чтобы можно было легко переходить с коляской через дорогу.
Еще одним сюрпризом после Москвы для нас стало посещение картинной галереи Русского музея, в котором в каждом зале сидели услужливые дежурные, большей частью пожилые женщины, которые больше всего заботились о том, что наш ребенок начнет шуметь.
Если эти места большей частью отсутствуют в зоне прямой видимости, куда же могут пойти дети России? Недалеко от нашей московской квартиры расположен Ботанический сад университета, это просто очаровательный парк, невидимый с улицы из-за того, что его загораживают здания офисов, построенные прямо перед его главным входом.
Здесь летом всякие мамочки, бабушки и дедушки и очень редко - отцы, защищенные от выхлопных газов автомобилей и суматохи улицы высокими деревьями, прогуливаются с колясками по тропинкам и вдоль водоемов. Такие островки мира и спокойствия очень редки в нынешнем урбанистическом пейзаже. Я думаю, вы предпочли бы, чтобы дети гуляли именно по таким местам вместо того, чтобы сидеть по вечерам взаперти в четырех стенах квартиры, или, по крайней мере, согласились бы, чтобы на лето ваших детей увезли куда-нибудь в сельскую местность.
Теперь, когда младенцы в этом городе появляются очень редко, возможно, их считают большой драгоценностью и поэтому держат подальше от опасностей улицы?
Если Владимир Путин был прав относительно "престижности положения родителей", то этот лозунг в Москве, как видно, используют очень и очень осторожно, с большой опаской.
Патрик Джексон
28 августа 2005
|
